Профессиональный технический перевод.
    Главная
    Теория познания
    Динамика науки
    Контакты

Единство образных и знаковых компонентов в чувственном познании

 

В современной философской и психологической литературе чувственное познание рассматривается как единство сенсорных данных, содержательных схем мышления, культурно-исторических образцов. В последнее время внесены серьезные изменения прежде всего в понимание природы такой формы познания, как ощущение. Имеет место даже отрицание правомерности его вычленения как элемента сознания, поскольку в нем нет разделения на субъект и объект, а непосредственно нам дано не ощущение, но восприятие. Выявлена также своего рода гетерогенность («гетеро» – соответствует русскому «разно») чувственного познания, включающего не только образы, но и знаки, что вносит существенные уточнения в прежние представления о познании как отражении, выявляет репрезентативный характер многих элементов и структур познавательной деятельности. (В эпистемологии репрезентация – это представление познаваемого явления с помощью посредников – моделей, символов, вообще знаковых, в том числе языковых, логических и математических систем. Естественные и искусственные языки – главные посредники, репрезентанты в науке) Обосновывается, что чувственные ощущения – звук, вкус, цвет, ощущения тепла, холода и др., определяясь природой анализаторов, являются  в то же время знаковыми обозначениями физической природы раздражителей, которая недоступна непосредственно чувственному познанию и раскрывается лишь опосредованно, логическими и теоретическими средствами.
В связи  с этим необходимо вспомнить давнюю дискуссию о том, является ли ощущение знаком или образом. Еще в 1866 году Л. Фейербах критиковал «физиологический идеализм» известного ученого И. Мюллера. Мюллер утверждал, что одна и та же внешняя причина  в различных органах чувств возбуждает различные ощущения соответственно природе каждого органа чувств. Это был так называемый закон специфических энергий нервов, из которого делался вывод о том, что индивид ощущает только себя. Ученик Мюллера Г. Гельмгольц пришел к заключению, что наши ощущения – это только знаки внешних объектов, а не воспроизведение их с той или другой степенью сходства. Ленин занял противоположную позицию, рассматривая ощущения лишь как субъективный чувственный образ действительности, отрицая утверждения Гельмгольца о их знаковой природе.
Таким образом, не был понят тот факт что в чувственном познании имеет место диалектика образного и знакового, что ощущения, представляющие собой форму чувственного соответствия свойствам объекта, определяются функциональной организацией анализаторов, не содержат непосредственных сведений о физической природе воздействующих на органы чувств элементов действительности и, следовательно, являются своеобразной системой внутренних знаков. Происходит кодирование физических качеств в естественных знаках – конкретных видах ощущений. Отрицание знаковой формы чувственного отражения приводит к наивно-реалистическому отождестствлению чувственной картины объективной действительности с самой этой действительностью.
Из знаковых элементов, замещающих физическую природу и свойства объекта, формируется образ объекта, воспроизводящий его структуру. Непосредственно из ощущений человек не может узнать, какова физическая природа объекта-раздражителя. Большинство явлений материального мира, в частности такие, как радиоактивное излучение, электромагнитное поле за пределами видимого спектра и другие, вообще недоступно человеческим органам чувств. Как известно, для их восприятия применяется соответствующая аппаратура, но главное – вступает в действие умопостижение, теоретическое знание. Как полагают исследователи, оно исходит из показаний анализаторов, но вместе с тем настолько выходит за их пределы, что степень познания человеком окружающего мира определяется в значительной мере не изначальной человеческой природной организацией, но уровнем развития его мышления и общественной практики, коммуникациями и культурным контекстом. Это говорит о тесном взаимодействии, единстве биологических, социальных и культурных факторов наших действий. Наш опыт теснейшим образом связан с нашей биологической структурой и можно установить соответствие между состоянием нейронной активности и, например, цветом (хотя и не с длинами волн, являющимися физическими характеристиками цвета). Такое соотношение, в свою очередь, определяется индивидуальными особенностями человека, но не свойствами объекта. Мы начинаем понимать, что имеем дело не с «пространством мира», а с полем нашего зрения, не с «цветами реального мира», а с хроматической сферой нашего зрения. Это не означает, что мы не можем познавать реальный мир, но значительно усложняет представления об этом процессе, требуя знания о знании, обязательного понимания того, что биологическая и социальная составляющая наших действий неотделима от того, каким этот мир нам кажется. Мы не можем, как это делают представители «наивного реализма», спрашивать себя: каков мир сам по себе, но должны осознавать, что «каждый акт познания рождает некий мир», который мы создаем вместе с другими людьми.