Отличный журнал научных публикаций в Москве. Напишите нам и опубликуйтесь!
    Главная
    Теория познания
    Динамика науки
    Контакты

Ценности и нормы науки

 
Установившийся еще в эпоху античности идеал науки как стремление к истинному познанию есть исходная и фундаментальная ценность, которая в те далекие годы еще не была подкреплена необходимыми нормами исследовательской деятельности, обеспечивающими в полной мере реализацию этой цели.

В эпоху становления социального института науки ее ценностные ориентации расширяются, и все больше начинает усиливаться понимание научного знания как производительной силы, инструмента преобразования природы и общества. Однако лишь в конце 19-начале 20в. вместе с завершением процесса становления науки в качестве самостоятельного социального института вопрос о ценностях и нормах научного исследования становится действительно актуальным.

При изучении научной деятельности, как, впрочем, и любого другого социального явления, мы исходим из известной социологической парадигмы, предполагающей взаимодействие трех основных уровней: культура – социум (группа) – личность (ролевое поведение). Применительно к изучению социального института науки это означает приоритетную роль установления общеразделяемых ценностей и верований, образующих ядро культурной системы и интернализируемых членами группы в качестве мотивов своей деятельности. Применительно к социологическому исследованию науки эта проблема была впервые осознана и выявлена в работах американского ученого Роберта Кинга Мертона. В своем описании и анализе «научного этоса» он как раз и пытался определить тот ценностно-нормативный комплекс, который регулирует и направляет деятельность ученых на реализацию главной цели – получение достоверного знания.

По мнению Мертона, «Этос науки» содержит в себе следующие ценности: универсализм, коллективизм, бескорыстность, организованный скептицизм. 

- Требование универсализма означает, что изучаемые наукой законы имеют всеобщий универсальный характер, их истинность не зависит от личности ученого, его пола или расы. Наряду с этим универсализм обусловливает интернациональность научных знаний. Нет и не может быть какой-то особой национальной науки, например немецкой или английской физики, т.е. по своему духу наука глубоко интернациональна.

- «Императив коллективизма» предписывает ученому передавать результаты своих личных достижений в общее пользование. Тот, кто впервые получил новый результат, сделал новое открытие, не имеет права распоряжаться ими единолично. Взамен автор получает от своих коллег признание и уважение, существенно влияющие на его социальный статус в мире науки.

- «Императив бескорыстия» означает, что для ученого главным смыслом его деятельности является бескорыстный поиск истины, свободный от личной выгоды.Нарушение этого требования может привести к тому, что ученые будут трудиться ради собственного обогащения и произойдет деформация «научного этоса», и это чревато потерей наукой своей автономии и независимости. По мнению Мертона, человек науки, конечно же, достоин вознаграждения, но оценку его деятельности вправе давать только его коллеги.

- «Организованный скептицизм» предполагает возможность острой критики со стороны других ученых при обсуждении полученных результатов. В науке недопустимо преклонение перед каким-либо авторитетом. Ученый должен быть настроен скептически в отношении как своих собственных результатов, так и достижений своих коллег. Для науки не может быть абсолютного, раз и навсегда установленного знания. Деятельность любого ученого должна быть открыта для критики. В то же время эта этическая норма направлена на то, чтобы ученый чувствовал ответственность за достигнутые им результаты, их обоснованность, достоверность и т.д. Но он должен уметь и отстаивать свои научные убеждения в дискуссиях и спорах с коллегами, если уверен в своей правоте, иметь мужество отказаться от этих убеждений, если будет доказана их ошибочность.

Несмотря на то что предложенный Мертоном анализ ценностей и этических заповедей науки неоднократно подвергался критике за присущую ему абстрактность, идеализацию научной деятельности, тем не менее его концепция до сих пор считается одной из самых влиятельных в социологии науки и какой-то значимой альтернативы ей не выдвинуто. Поэтому его концепция научного этоса прочно вошла во все хрестоматии и учебные пособия по философии и социологии науки.

В последующих работах по социологии науки  Мертон предпринимает попытку более строго и точно описать те нормативные требования, которым ученый подвержен в конкретной исследовательской практике. Эти нормы, по его мнению, являются амбивалентными, т.е. содержат в себе определенные двойственные полярные требования. Например:

- ученый должен стремиться к тому, чтобы как можно скорее передавать свои результаты коллегам, но он должен тщательно проверять их достоверность и потому не торопиться с публикациями;

- ему надлежит быть восприимчивым к новым идеям, но вместе с тем не поддаваться давлению научной моды;

- ученый должен быть эрудитом и хорошо знать все факты, относящиеся к области его работы, но широкий кругозор не должен ограничивать самостоятельность его мышления;

- человек науки должен выступать в защиту новых идей, но вместе с тем не поддерживать опрометчивые и необоснованные предложения;

- памятуя об универсальности знания, ученый не вправе забывать и о том, что сделанное им открытие является национальным достоянием и делает честь именно его стране и др.

Суть нормативных требований  заключается в том, что ученый не должен  догматически следовать принятым в науке нормативам, ему следует проявлять определенную гибкость, сообразуя свое поведение с реальной ситуацией. «Амбивалентность ученого» может быть объяснена также тем обстоятельством, что его деятельность не поддается жесткому регламентированию или однозначному шаблону.

Дальнейшие исследования в сфере социологии науки показали, что полное и всестороннее понимание механизмов функционирования социального института науки, его нормативной организации невозможно без привлечения данных из области историко-философских исследований. Дело в том, что в работах сугубо социологического плана, примером которых могут служить исследования Мертона и его многочисленных единомышленников, исследователи, как правило, отвлекались от содержательных, предметных особенностей деятельности ученого, полагая, что эта проблема относится к компетенции философов. Однако практика свидетельствует о том, что своеобразие деятельности как института науки в целом, так и отдельной группы ученых не может быть понято в отрыве от познавательных эпистемологических характеристик.

Какая связь существует между социальной организацией ученых и их собственно познавательной исследовательской деятельностью? Ответ на этот вопрос попытался дать американский специалист в области философии и истории науки Т. Кун в своей широко известной работе «Структура научных революций».

Основная мысль автора заключается в том, что существует тесная взаимосвязь между социальной организацией ученых (основным компонентом которой выступает научное сообщество) и характером научно-исследовательской деятельности, детерминируемой определенной парадигмой, которой он отводит центральное место в своей концепции. Парадигма (в последних работах он заменил ее термином «дисциплинарная матрица») включает в свое содержание: 1) теоретические законы и принципы; 2) определенные философские допущения о природе изучаемых объектов; 3) некоторые ценностные допущения о структуре и логике теоретического мышления – точность, предсказательность, логическая простота; 4) и наиболее существенный, по мнению Куна, компонент парадигмы – это «образцы» или модели решения научных головоломок (проблем и задач), которые формируются на основе предшествующих достижений в данной дисциплине. Но самое любопытное  в концепции Куна относится не к эпистемологическим особенностям парадигмы, а к ее социальной функции, так как именно принятие учеными предписаний парадигмы в качестве определенных нормативов делает возможным существование научного сообщества и «нормальной» науки, стабильно функционирующей и не испытывающей кризисов. Парадигма, замечает Т. Кун, «управляет не областью исследований, а группой ученых-исследователей». Иными словами, по своим социокультурным функциям парадигму можно уподобить ценностно-нормативному комплексу. Сам Кун признает, что «парадигма – это то, что объединяет членов научного сообщества. И, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму». Примерами парадигм в естественных науках могут служить механика И. Ньютона, учение Ч. Дарвина, генетическая теория Г. Менделя и др., которые пережили периоды бурных революционных потрясений и в настоящее время существенно трансформировались.

Что же представляет собой в таком случае научное сообщество? Заметим, что этот термин использовали многие ученые, понимая под ним любой коллектив ученых. В трактовке же американского науковеда, научное сообщество – это группа ученых определенной специальности, принимающих определенную парадигму в качестве общеразделяемой ценности. Эти исследователи получили сходное образование и профессиональные навыки, усвоили одну и ту же учебную литературу, извлекли из нее одни и те же уроки, усвоили одни и те же способы и образцы решения научных головоломок. Другими словами, они прошли одинаковый процесс научно-профессиональной социализации, что и привело их к усвоению определенной парадигмы в качестве единственно правильной, истинной. Т. Кун, будучи специалистом в области истории физики, выделяет в первую очередь сообщество представителей естественных наук, как наиболее глобальное. Немного ниже в этой системе основных научных профессиональных групп располагается уровень сообщества физиков, химиков, астрономов, зоологов. Самые простые критерии идентификации ученого с каким-то сообществом, по мнению Куна, - это членство в профессиональных сообществах и чтение научных журналов. Основной элементарной ячейкой глобального сообщества выступает, естественно, дисциплинарное сообщество, интегрируемое и «управляемое» общепринятой парадигмой.

Однако парадигмы не вечны, проводимые в ее русле исследования могут сталкиваться с фактами, которые не получают здесь объяснения, и такого рода аномальности в науке могут накапливаться, в конечном счете приводя к выдвижению учеными новых идей и принципов исследования. Число сторонников новой парадигмы начинает увеличиваться, что в результате ведет к «научной революции» - низвержению старой парадигмы и установлению новой, которая, по мнению Куна, формирует совершенно иной взгляд на мир. В период революционного изменения в науке «меняются правила игры»: пишутся другие учебники, формируются иные исследовательские образцы, подготавливающие профессиональную социализацию ученых в соответствии с новой парадигмой.

 Влияние традиции, по мнению ряда социологов и в том числе автора учебника «Социология», откуда взят данный текст – Михаила Сергеевича Комарова особенно сильно проявляется и в гуманитарных областях. Здесь «включенность в традицию» является непременным атрибутом научности, хотя сами критерии научности довольно расплывчаты в отличие от естественных наук, где существуют специальные логико-экспериментальные процедуры установления достоверности полученного знания. В гуманитарных науках до сих пор достаточно влиятельны традиции К. Маркса, М. Вебера, Г.-В. Гегеля, И. Канта, Ф. Ницше и других крупных мыслителей, что и является идейно-теоретической основой для существования многочисленных школ и направлений.